Ушмаль и якорь, ноль и беспредельность. Поверхность заполнялась. И фортуна, венчая щедро труд его несладкий, дала творцу увидеть завершенье. Невеки покидая мир подлунный, он различил в туманном беспорядке свое точнейшее изображенье.

Чей-то будущий сон

Что увидит во сне непредвосхитимое будущее? Что Алонсо Кихано останется Дон Кихотом, даже не покидая своего села и библиотеки. Что минута перед пробуждением Улисса может быть богаче поэмы о его трудах. Увидит целые поколения, слыхом не слыхавшие имени Улисс. Увидит сны куда отчетливей сегодняшней яви. Увидит, что мы в силах сотворить любое чудо, а не делаем этого, поскольку в воображении оно гораздо реальней. Увидит миры такой мощи, что трель одной-единственной тамошней птицы может убить там человека.

Увидит, что забвение и память — действие воли, а не вмешательство или прихоть случая. Что можно смотреть всем телом, как во тьме померкших миров — своих ослабевших глаз — мечтал Мильтон. Увидит мир без машин и без этой хрупкой машины — нашего тела. Жизнь — не сон, но, как писал Новалис, может когда-нибудь дорасти до сна.

Облака

I В малейшем облаке — весь мир со всею бездонностью. Оно — стекло и камень соборов, воздвигавшихся веками и стертых ими, или "Одиссея", как море зыблющаяся: сегодня вчерашней не узнаешь. В Зазеркалье глаза не то увидят, что искали, и день твой лабиринта безысходней. Недолговечны мы, напоминая тех облаков изменчивый и смутный закатный очерк. Роза поминутно перед тобой уже опять иная. Ты — облако, и море, и забвенье, и все, что за чертой исчезновенья.


6 из 12